Календарь

Журнал

Журнал

« Назад

«Охлаждение в вере — следствие нежелания от чего-либо отказываться в себе»  07.03.2018 08:03

 

Как разобраться в себе человеку, который, оставаясь членом Церкви, ощущает угасание веры? Какова внутренняя логика этого процесса? Можно ли развернуть его вспять? Об этом размышляет сегодня игумен Нектарий (Морозов).

Верить по инерции

07032018-001Порою верующим христианам приходится, давая, по слову апостола Петра, отчет в своем уповании (см.: 1 Пет. 3, 15), отвечать на примерно следующего содержания вопрос: «Вот ты ходишь в храм, ты христианин. Как ты объяснишь, что порою хрис­тиане, церковные люди творят такие вещи, каких и язычники себе не позволяют?».

В первую очередь, наверное, мы скажем о том, что не каждый, кто посещает церковь и христианином называется, им на самом деле является. Человек может быть верующим — и бесы веруют, и трепещут (Иак. 2, 19), человек может быть церковным — хорошо знать учение Церкви, посещать богослужения; но христианином он становится только тогда, когда действительно начинает, через боль, через изменение своего сердца, учиться христианской жизни. Но таких людей не так уж много — и в Церкви можно встретить наряду с ними тех, кто совершенно чужд духу Христову, однако не надо по поступкам номинальных христиан судить о людях, чей жизненный выбор — быть учеником Христа.

И здесь собеседник, в особенности если это человек практичный, деловой, может спросить: «Но что тогда в Церкви, где человек призван христианской жизни учиться, делает огромное количество людей, которые этой жизни не учатся? В чем резон — и не развиваться, и не уходить?».

И это обоснованный вопрос. Более того, большинство из нас задает себе подобные вопросы в повседневной жизни и дает разумные ответы. К примеру, родители приводят ребенка в художественную школу или спортивную секцию. Спустя некоторое время они почти наверняка спросят учителя или тренера о том, есть ли перспектива, есть ли результат. И если им станет понятно, что ребенок, из года в год занимаясь, рисует какие-то каракули или не может сесть на шпагат, вряд ли оставят его там просто непонятно зачем, лишь бы ходил. И при этом тем же самым людям может не приходить в голову, что их пребывание в Церкви тоже не должно быть таким — «ни почему» и «ни для чего». Это состояние, когда человек еще молится, еще постится, еще исповедуется в силу духовной инерции: если бы ее не было, он бы уже давно находился вне Церкви, но в нем еще сохранилось эхо некоего толчка, который в его духовной жизни произошел.

Как возникает эта инерция, что в ней разрушительного и каковы ее свойства?

Эффект домино

Наверное, можно говорить о том, что причин возникновения духовной инерции существует несколько. Это может быть неглубокое понимание христианства, связанное зачастую с тем, что человек вообще не привык добираться до сути вещей. Он получил какие-то переживания в Церкви, они его тронули, вдохновили, но жизнь Церкви осталась для него закрытой книгой, — и когда период призывающей благодати прошел и всё уже не так легко и радостно, тем более не хочется ее открывать.

Еще одна причина, очень банальная и обыденная, — это нерадение. И нет, наверное, среди нас ни одного человека, который бы от этого недуга не страдал. Но один человек себя постоянно стремится преодолевать, и тогда все-таки как-то движется вперед, а другой выбирает путь создания себе иллюзии: да, я этого не делаю и того не делаю, и в храме уже не был давным-давно, но я в Церкви и у меня в принципе всё хорошо. А что в это время происходит с душой? То же, что и с мышцами тела, если их долгое время не приводить в движение: душа, если она не трудится, в какой-то момент становится совершенно бессильной.

И еще одна есть очень серьезная причина. Господь не случайно говорит о том, что нам, если мы идем за Ним, необходимо будет отвергнуться себя (см.: Мф. 16, 24). Нередко христианин в период первых шагов в Церкви об этом просто не думает, либо ему кажется, что он уже себя отвергся. Но рано или поздно человек натыкается в себе на что-то такое глубинное, сокровенное, страстное, что бы он очень хотел в своей жизни сохранить, но с чем невозможно дальше идти за Господом. Может быть, нужно простить — и не какую-то обыденную оплошность, а что-то серьезное и тяжелое. Может быть, нужно отказаться от незаконной связи с человеком, скажем так, несвободным. Да масса есть такого рода вещей… И есть опять-таки два пути: позволить Господу это у нас забрать, как забирают спички у ребенка, либо вцепиться в это изо всех сил и не отдать это Богу, положив тем самым предел своей христианской жизни. И во втором случае начинается процесс внутренней деградации — не только духовной, но и интеллектуальной: сколько можно видеть примеров того, как человек, который недавно еще всё понимал, видел, замечал в своем духовном состоянии, совершенно утрачивает то духовное зрение и духовное рассуждение, которые прежде помогали ему за Христом следовать. И видеть это в человеке, уже встретившем в жизни Христа, горько — это большая трагедия.

Думаю, не будет преувеличением сказать, что охлаждение в вере опасно не только для отдельного человека — оно опасно для той общины, в которой находится этот человек, и, по большому счету, для жизни Церкви в целом. В каком-то смысле здесь имеет место эффект домино: мы видим вокруг себя в храме людей, которые живут расслабленно, прохладно, ни к чему не стремятся — и у нас самих опускаются руки. А если нас окружают люди, которые живут собранно, ответственно, усердно, то и мы будем вдвойне стремиться и стараться. И это не какое-то «стадное чувство» — это вполне естественная вещь: добрые примеры вдохновляют, недобрые — развращают. Только не нужно, конечно же, всё сваливать на обилие недобрых примеров, главное — нам самим не стать для собратьев во Христе примером соблазняющим.

«Хочешь запутаться? Спроси меня как»

Бывает, что человек, охладевший в вере по какой-либо из описанных причин, делает для себя вывод: «христианство — это для меня не работает» — и отправляется искать какую-нибудь «более эффективную методику личностного роста» на всевозможные семинары и тренинги. И здесь, кстати, можно задаться вопросом: а почему их в наше время так много и самого разного характера — от бизнес-курсов, обещающих непременный деловой успех, до каких-то в буквальном смысле сект? Дело в том, что человек, который не умеет трудиться в рамках своего выбора, будет бесконечно искать чего-то нового, — и таких мечущихся людей в наше время много, так что спрос формирует предложение. Причем порой пытаешься понять: а чего достиг тот или иной человек, который обещает всех желающих научить саморазвитию, самораскрытию? И понимаешь, что единственное его достижение заключается в том, что он нашел какое-то количество людей, которых смог убедить, что его услуги им необходимы. Когда мне говорят, что кто-то «ушел из православия», потому что открыл для себя иную духовную систему, я понимаю, что рано или поздно он уйдет оттуда еще куда-то, а потом еще куда-то — и в конце концов либо вернется ко Христу, либо погибнет, совсем запутавшись, в какой-то немыслимой секте, либо станет закоренелым атеистом, убежденным, что духовная жизнь — целиком и полностью выдумка, потому что «это вообще ни в каких вариантах не работает».

А ведь эти люди были крещены и так же, как и другие, получили дар Святого Духа. Они были преисполнены духовной полноты, но дошли до совершенного опустошения. Так бывает всегда, когда человек не воспринимает как дар то, что ему дано, — постепенно ему начинает казаться, что ему не дано ничего. Это не только о даре веры — это и глубже, о самом даре жизни можно сказать: человек, который не благодарен Богу за то, что живет, может дойти до мысли о том, что жизнь — проклятье, и свое пребывание на земле превратить в ад, что и в вечной жизни его отлучит от Бога. И конечно, такие страшные примеры должны побуждать нас свою веру, свою способность к жизни с Богом, как некую плодородную землю, в себе возделывать.

Испугать себя

Я не случайно употребил здесь слово «страшные». Совершенная любовь изгоняет страх, как говорит апостол Иоанн Богослов (1 Ин. 4, 18), и верующий человек не должен бояться неким парализующим страхом своего Творца, как и не должен бояться ничего в мире, что могло бы заставить его предать Бога. Но сам по себе страх как человеческое чувство — это действенный побудительный мотив, в некоторых случаях более действенный, чем поощрение. И человек для того, чтобы подвигнуть себя к исправлению, может им пользоваться как лекарством. А порой нам бывает даже совершенно необходимо самих себя испугать: понять, перед лицом какой опасности ставят нас наше нерадение или наша неготовность отвергнуться себя, и устрашиться этого.

Что будет с нами, если мы утратим дар веры? Состояние человека, потерявшего веру, — отчаяние; это не всегда осознаётся, но это всегда так. Это состояние сродни состоянию пловца, который, спасаясь где-то в бурных волнах, потерял спасательный круг — и его эти волны захлестывают, он не может выплыть и чувствует, что погибает. И на мой взгляд, страх вслед за охлаждением в вере потерять ее совсем — это очень сильный стимул для того, чтобы за нее держаться и делать всё, дабы она не ослабела, дабы она становилась горячее.

Человек, который верит во Христа, действительно ощущает жизнь как чудо. И разве эта возможность ощущать жизнь как чудо и жить в преддверии вечности уже сейчас не стоит того, чтобы за нее побороться? Не нужно ждать каких-то серьезных жизненных потрясений, каких-то испытаний, в которых наша вера воспрянет и воскреснет, — гораздо лучше прямо сегодня всем тем, что нашу веру питает, укрепляет и согревает, постараться свою жизнь наполнить, чтобы сохранить этот самый главный дар, самое великое сокровище.

Фото из открытых интернет-источников

Православие.Ru

[Игумен Нектарий (Морозов)]